Глен Кук. Серебряный клин -
46 >
мучительно ненавистными.
- Тем лучше, - прошептал Плетеный. - Тем лучше. Разберись в следах и
принимайся за дело! - Он втянул воздух носом. - Его след! И этой проклятой
Белой Розы. И того, кто встал мне поперек дороги в Опале. И того старого
колдуна, давшего нам свободу. - Изуродованные губы на мгновение дрогнули от
страха. Да. Даже ему было знакомо чувство страха. - А вот и Ее след!
Жабодав считал, что Она потеряла свое былое могущество. Плетеному тоже
хотелось так думать. Вне всякого сомнения, в этом была бы восхитительная,
высшая справедливость. Но он не решался поверить окончательно. Пока не
удостоверится собственными глазами. Потому что Она была коварным, вероломным
существом. Как и все остальные люди.
Кроме того, однажды он уже пытался справиться с Ней и потерпел неудачу,
приведшую его к нынешнему положению, Жабодав, расталкивая солдат,
протискивался через проем ворот. С его морды капала кровь. Несколько часов
он рыскал по городу, пока не утолил свой древний инстинкт, первобытную
кровожадность. Теперь у него появилась четвертая нога, из того же материала,
что и тело Плетеного. Подойдя ближе, он тоже уставился на дорогу.
Выдохшиеся лесные воины, повалившись от усталости кто где был, заснули.
Плетеный тоже притомился, но нянчиться со своими сторонниками и не
собирался. Приковылявший к нему из последних сил шаман попытался убедить
его, что человеческая плоть не в силах больше выдерживать такой темп;
Голова слегка повернулась. Изуродованное лицо скривилось в
презрительной гримасе.
- Вперед! Иначе - смерть! - прошептали губы.
Плетеный махнул рукой, приказывая своим людям водрузить его на спину