Глен Кук. Серебряный клин -
70 >
- Ой, черт! Эта дрянь горячей огня! Он подбежал к ним, продолжая орать
от боли, сунул руку в бадью с водой. Его ладонь вся покраснела, на глазах
покрылась волдырями.
Рыбак лопатой выудил кусок серебра из пепла.
- Поосторожней, Тимми. Сейчас я его швырну в воду.
- Но моя рука...
- Один черт, при сильных ожогах от воды только вред. Вали-ка в лагерь.
Там у меня есть мазь, от которой тебе будет куда больше проку.
Тимми вытащил руку из бадьи; Старый Рыбак бросил туда Клин. Вода
зашипела, по ней пошли пузыри.
- Понесешь бадью, Смед, - распорядился старик.
Тут Талли словно проснулся и тихо сказал:
- Нам лучше делать отсюда ноги. По-моему, оно начинает приходить в
себя.
На фоне неба это было видно не очень отчетливо, но, похоже, на кончиках
невесть как уцелевших прутьев дерева заплясали крохотные голубые блики.
- Наверно, жар перестал попадать через раскаленный Клин в сердцевину
ствола, - сказал Рыбак. - А ну, валим отсюда, парни.
Все четверо мгновенно превратились в бешено мелькавшую мешанину рук и
ног. Смед оглянулся, только оказавшись под защитой леса. Как раз в этот
момент дерево испустило свирепый разряд, направленный наугад. Вспышка почти
ослепила его, высоко к облакам взметнулся пепел. Боль, отчаяние и.., что-то
похожее на скорбь? Вихрь исходивших от дерева чувств захлестнул его,
взметнулся и опал моросящим тихим дождем. Сердце Смеда наполнилось смутным
ощущением вины, по лицу потекли слезы.
Старый Рыбак, запыхавшись, влетел в лагерь. Он далеко обогнал Талли.
Тот даже был смущен тем, как шустро старик его обставил.
- До сумерек еще далеко, - отдышавшись, сказал Рыбак. - По-моему, нам