Глен Кук. Серебряный клин -
79 >
Тот олух, который чуть-чуть понимал старомодный форсбергский Боманца,
не умел писать. Конечно. Поэтому все сказанное, что не слышал Молчун или не
прочла по губам Душечка, нещадно перевиралось, в лучшем случае превращаясь в
напрасный труд.
Зато с камнями можно было общаться как с нормальными людьми. Но Боманц
терпеть не мог разговаривать с булыжниками. Такие беседы казались ему
противоестественными.
Ему было трудно здесь еще и потому, что эти человеческие существа, эти
безумцы, все же составляли наиболее нормальную и наименее невероятную часть
окружающей обстановки.
Приди ему в голову мысль начать строить воздушные замки, впервые в
жизни Боманцу пришлось бы смотреть себе под ноги.
Захватив старого колдуна в том лагере, в Ветреном Крае, они насильно
увезли его с собой. И теперь он находился на спине воздушного левиафана,
одного из мифических чудовищ, обитавших на Равнине Страха. Монстр был почти
тысячу футов в длину и около двухсот в ширину. С земли воздушный кит больше
всего напоминал помесь огромной, размером с военный корабль, медузы с самой
большой акулой, какая найдется в мире. Оттуда, где находился Боманц, спина
чудища напоминала бредовые видения опиекурильщика, походила на те нереальные
леса, что росли в громадных пещерах, по слухам, находившихся глубоко под
поверхностью земли.
В этом лесу обитал целый зоопарк странных существ, которые могли
привидеться разве что в страшном ночном кошмаре. И все они были в какой-то
мере разумными.
Воздушный кит куда-то торопился, но, похоже, не мог двигаться так
быстро, как хотелось бы. Ему постоянно мешали встречные ветры. Вдобавок
чудищу часто приходилось опускаться, чтобы, уничтожив пару акров