Глен Кук. Серебряный клин -
87 >
- Он далеко не слабак. Дым на горизонте - это дым над руинами города,
который горит уже три дня после того, как он убрался оттуда. Он стал
настоящим апостолом смерти. Убийства и разрушения - вот все, что теперь у
него на уме. Праотец-Дерево приказал остановить его.
- Отлично. Но почему? И почему мы?
- Почему? Потому что его бесноватость и неистовая ненависть однажды
приведут его к Равнине Страха. Почему мы? Потому что больше некому. Все,
обладавшие великим колдовским могуществом, пали в битве в Курганье. Все,
кроме тебя и нас. Но прежде всего потому, что так приказал бог. Боманц почти
беззвучно выругался.
- Готовься, колдун. Грядет пора. Если ты наш друг, тогда ты - его
смертельный враг. Еще бы. У него просто нет никакой возможности остаться в
стороне от схватки. По правде говоря, никогда и не было. Хотя ему удавалось
обмануть себя в те годы, когда он занимался поисками знаний о тех, кто был
некогда усмирен древними и закован ими в оковы.
Испытывал ли он угрызения совести, зная, что древний ужас вырвался на
свободу по его недосмотру? Отчасти. Но не настолько сильные. Ведь если б не
его вмешательство в самый последний момент, не его самопожертвование, взрыв
зла и мрака оказался бы куда более мощным. Без него ночь ужаса могла бы
длиться вечно.
Погрузившись в свои мысли, старик заковылял прочь. Он не заметил, как
менгир резко, словно вывернувшись наизнанку, повернулся, точно глядя ему в
спину рубцом своей лицевой грани. Эти камни никогда не двигались, пока за
ними наблюдали. Каким образом менгиры чувствовали, смотрит на них кто-нибудь
или нет, никто не знал.
Блуждания Боманца привели его к хвосту воздушного кита. За ним