Глен Кук. Серебряный клин -
90 >
накроем безумца сразу, как стемнеет. Готовься. Это все время, которое у тебя
осталось.
Когда Боманц оглянулся снова, камень уже исчез. Зато появились Молчун с
Душечкой, пришедшие посмотреть на агонию пылающего города. Смуглое лицо
Молчуна было непроницаемо, но на лице Душечки читалась глубокая скорбь по
погибшему месту.
Это выражение тронуло старика, который в глубине души был сентиментален
и мягкосердечен.
- Скоро мы положим конец страданиям и несчастьям, дитя мое, - сказал
он, повернувшись к ней так, чтобы она могла прочесть его слова по движению
губ.
Она взглянула на Молчуна. Тот перехватил ее взгляд, и их пальцы
затанцевали в воздухе, складываясь в знаки языка глухонемых. Боманц понял
часть обмена мнениями. Она его не порадовала.
Они обсуждали его персону, и Молчун отозвался о нем нелестно. Если не
сказать хуже.
Боманц тихо выругался и сплюнул. Это чертово отродье наговаривало на
него, не имея на то абсолютно никаких причин.
Манты перебили часть пожирателей падали, а затем, используя восходящие
потоки воздуха, взмыли вверх и вернулись на спину воздушного кита, принеся
добычу своим малышам. Закатив настоящий пир, они устроились вздремнуть.
Но отдохнуть по-настоящему не смог никто. Воздушный кит продолжал
снижаться, пока не оказался на высоте в полмили. Над городом он пролетел со
скоростью около двадцати миль в час. Но вскоре чудищу пришлось опять
подняться выше, где ветер был слабее, чтобы подлететь к нужному месту уже
после наступления темноты.
Треснувший менгир появился снова. Когда Боманц заметил его, то сказал:
- Вот теперь я чую его, валун. От него разит разложением и мертвечиной.