Глен Кук. Игра теней -
39 >
бывала здесь. Наверное, вид мой сделался удивленным.
- Не могла же я бывать везде! Некоторое время я была занята на севере и
на востоке. Затем некоторое время воевала с мужем. Затем - ловила тебя. У
меня никогда не хватало времени на пышные развлекательные туры.
- Благодарение звездам.
- За что?
- За то, что ты не успела испортить фигуру. Вроде как комплимент.
Она испытующе взглянула на меня.
- Но ты и так отлично знал обо всех моих делах. Ты описывал все это в
Летописи.
Я усмехнулся. Струйки дыма просочились наружу меж моих зубов. Ну я им
задам!
Лозан полагал, что уж Копченого-то найдешь в любой толпе. То был
сморщенный, маленький, тощий типчик; как кожура грецких орехов, подернутая
чернотой. Разве что несколько пятнышек осталось - розовыми были его ладони,
одно предплечье да пол-лица. Словно после покраски в него плеснули кислотой.
Копченый не сделал Лозану ничего дурного. Пока что. Однако Лозан его не
любил. А Нож был просто равнодушен к нему. Тому вообще на всех плевать.
Корди Мотер же говорил, что суждения свои держит при себе. Да и Лозан никак
не проявлял свою неприязнь: Копченый все-таки был Копченым да еще якшался с
Бабой.
Баба тоже ждала их. Она была еще темнее Копченого и, насколько Лозан
мог судить, кого угодно в Таглиосе. Лицо ее обычно несло на себе выражение
крайней неприветливости, отчего тяжело было смотреть ей в глаза. Габариты ее
для таглиоски были почти предельными, то есть, по понятиям Лебедя, дамой она
была не слишком-то крупной. Ничто в ней, помимо того, что вела себя уж очень
по-хозяйски, не производило впечатления. Одевалась Баба не лучше любой